Уважаемые коллеги, добрый день!

Сейчас я вам немножко расскажу о наших планах.

Сегодня для меня достаточно важное событие: исполняется ровно год с момента, как я приехал в Брюссель в качестве нового постоянного представителя России при НАТО. Число сегодня 27 – именно таково число участников Совета Россия-НАТО: 26+1 как раз 27. И, конечно, хоть мы и не хватаемся за цифры, символы в нашей жизни тоже имеют очень важное значение. Если вы обратите внимание на эмблему Постпредства России при НАТО, вы тоже увидите здесь определенный символ: это российский двуглавый орел, наследие Византии, который держит в своих лапах что-то напоминающее компас НАТО. Это не означает, что российский орел будет лететь по натовскому компасу, и это не означает, что российскому орлу придется лететь тяжело, потому что в своих лапах он несет такую тяжесть. На самом деле это означает только то, что Россия и 26 стран-участниц альянса сегодня связаны фактически одной судьбой, цель которой сделать жизнь наших народов гораздо более безопасной, чем было до сих пор.

На этот год работы пришлось очень много крайне важных событий. Я хотел бы очень кратко их вспомнить. Первое событие по хронологии национального и международного плана - это избрание нового российского президента, им стал практически мой ровесник Дмитрий Медведев, которого я очень хорошо знаю по совместной работе в Государственной Думе, где я возглавлял фракцию, Дмитрий Анатольевич возглавлял в то время Администрацию Президента, и мы часто с ним встречались.

После своей инаугурации Дмитрий Медведев, как глава государства, выдвинул новую инициативу, она сейчас является основной по глубине, по долгосрочности своей реализации, идеей, охватывающей все евроатлантические институты. Эта идея, как вы знаете, связана с выходом на подписание юридически обязывающего Договора о европейской безопасности. Эта идея появилась в июне прошлого года.

Второе важное событие, которое состоялось уже в апреле прошлого года – это известный саммит НАТО в Бухаресте, а полях этого саммита состоялась встреча на высшем уровне между Россией и НАТО. Думаю, что бухарестский саммит, на самом деле, стал эпохальным событием в истории альянса, может быть, недооцененным до сих пор средствами массовой информации, потому что именно там впервые в результате странного компромисса появилась странная формулировка, которая касается двух стран, наших соседей, Украины и Грузии. Сказано было в данном документе с абсолютной определенностью, что когда-нибудь эти государства статут членами НАТО. Данная формулировка привела сразу к двум событиям. Первое событие состоит в том, что вопрос о расширении НАТО на Восток, непосредственно к границам Российской Федерации, стал темой номер один в нашем диалоге, практически отодвинув гораздо более ценные для Запада вопросы: скажем, сотрудничество в Афганистане, вопросы борьбы с пиратством. Кстати говоря, впервые вопрос о совместной борьбе с пиратством был поставлен российской стороной, именно российским постпредом здесь, в штаб-квартире НАТО.


Для самой Грузии, для самой Украины решение бухарестского саммита также имело драматическое, порой даже трагическое значение. В частности, президент Саакашвили посчитал, что данная формулировка дает ему право на индульгенцию, на любые решения, на любые действия, в том числе силовые против несогласных с его политикой, с политикой унитарной Грузии, автономий: Абхазии и Южной Осетии. Для Украины данное решение тоже было драматичным, оно привело к тотальному, теперь уже перманентному политическому кризису между самыми разными ветвями власти, а также внутри самой исполнительной власти – к противоречиям и противостоянию, порой крайне эмоциональному, между президентом и премьер-министром.

Август, период отпусков, был прерван сообщениями о ночной атаке на город Цхинвал, которую осуществила грузинская армия. И тогда в августе многим из вас и мне пришлось прервать свои отпуска. После того, как мне 19 августа в момент созыва встречи министров иностранных дел НАТО было отказано в помещении для проведения собственной пресс-конференции в штаб-квартире НАТО, мы, как вы помните, сломали эту стенку, поставили здесь микрофоны и с тех пор засели в спокойный, тихий кабинет российского постпреда в офисе НАТО, который превратился в комнату для наших с вами встреч, чему я, кстати, очень рад.

После драматических событий, драматического обмена мнениями, если так можно выразиться, и после совершенно голословных обвинений, которые сыпались на нашу голову, отношения между Россией и НАТО были практически заморожены, хотя они поддерживались на уровне двусторонних контактов постпредов и наших дипломатов. Абсолютно убежден, что НАТО должна была бы в подобного рода ситуациях действовать прямо противоположным образом. Уходить от прямой дискуссии в рамках чрезвычайных механизмов, контактов Совета Россия-НАТО, отказываться от чрезвычайного заседания Россия-НАТО, т.е. от возможности получить информацию от российской стороны, оставить себя лишь один на один с военной грузинской пропагандой – это была стратегическая ошибка, которая сейчас осознается абсолютным большинством делегаций, работающих при НАТО. И когда меня сегодня спрашивают, что стало побудительным мотивом для того, чтобы руководство НАТО пошло на восстановление отношений с Россией, является ли это Афганистан, ситуация в котором заставляет НАТО искать союзников, прежде всего, такого стратегического союзника, как Россия. Я думаю, что да, но главное в другом.

Главное все-таки то, что осознание совершенной ошибки приводит к необходимости ее исправления как можно быстрее. Именно это двигало министрами иностранных дел стран НАТО, которые в начале декабря прошлого года собрались и приняли решение о поэтапном и дозированном восстановлении наших отношений. Итогом этих консультаций, этого страстного желания НАТО поправить ситуацию в отношениях с Россией, собственно говоря, это их желание сталкивалось и с нашим желанием не иметь конфронтации там, где можно ее не иметь, мы всегда выступали за диалог, даже в самых сложных условиях, потому что мы, в конце концов, европейцы, живем на одной и той же земле, у нас один дом, и пора нам договориться, на основе каких правил мы будем выстраивать наши отношения. Поэтому у нас встречная воля, добрая воля России, и вчера состоялось первое за последние пять месяцев заседание Совета Россия-НАТО. Но, конечно, это событие состоялось бы позже, а может быть, вообще бы не состоялось, если бы не важные политические процессы, которые теперь проистекают в Вашингтоне.

Я, говоря о годе своей работы здесь в НАТО, хотел бы отметить в качестве крупного и крайне важного долгоиграющего события избрание в Соединенных Штатах Америки нового президента Барака Обамы. Почему такие надежды мы связываем с новым американским президентом – я могу объяснить. Дело в том, что Барак Обама победил в честном политическом бою, победил чисто, он прекрасный оратор, новый человек с новыми идеями, желающий исправить грубейшие ошибки предыдущей администрации, а может, предыдущих администраций, и, безусловно, к нему как свежему и незашоренному человеку в американской политике присутствует большой интерес не только в Европе, но и в мой стране. Сейчас у нас и в Америке два молодых президента – это люди, которые сформировались уже после «Холодной войны», на них нет печати конфронтации между Востоком и Западом. Именно поэтому мы надеемся на то, что новая американская администрация сможет по-новому взглянуть на ту инерцию, по которой шли прежние американские руководители, и отказаться от ряда дестабилизирующих европейскую безопасность проектов господина Буша.

Любопытно, что и здесь, в штаб-квартире НАТО, вплоть до 20 января было полное затишье, и практически никакие делегации не принимали никаких решений, ожидая только одного – дня инаугурации, а значит, формирования новой американской администрации. Теперь хозяин появился у себя дома, теперь его партнеры понимают, что делать, и мы ощущаем, что действительно вчерашнее заседание, которое проходило очень откровенно, очень по-деловому, с глубоким смыслом в обсуждении вопросов и наших двусторонних отношений, и вопросов безопасности в мире. Мы считаем, что это заседание открывает путь к постепенному восстановлению наших отношений, в том числе, в сфере военного сотрудничества.

Чего реально не хватает в наших отношениях, так это двух вещей. Первое – доверия, которое было в значительной степени утрачено в России по отношению к НАТО именно потому, что в, казалось бы, достаточно простой ситуации российское общественное мнение было шокировано тем, что НАТО однозначно встало на сторону нападающей стороны. И это доверие, конечно, придется долго и скрупулезно восстанавливать. Восстанавливать его можно только через сотрудничество – это вторая вещь, которой не хватает в наших делах – практическое сотрудничество, реальное сотрудничество не на словах, а на в реальных проектах. Но не может быть доверия без сотрудничества, и не может быть практического сотрудничества без восстановления доверия, это, как известная дилемма: что должно быть сперва – курица или яйцо. Для того чтобы восстановить это доверие, мы обязаны просто вернуться к тем принципам, которые были прописаны в Римской декларации 2002 года, на основании которой как раз и был создан Совет Россия-НАТО.

Я напомню вам эти принципы.

Первый принцип – Россия и НАТО сотрудничают как полноправные партнеры. Ни Россия не является объектом политики НАТО, ни НАТО не может быть объектом политики России. Мы – субъекты, равноправные, вступившие в диалог для решения общих проблем. Второй принцип состоит в том, что не может быть достигнута безопасность одного участника за счет другого участника этой кооперации. Безопасность НАТО заканчивается у кончика носа России, и наоборот. И третье – мы участвуем в Совете Россия-НАТО в сугубо национальном качестве. Не может быть такой ситуации, когда НАТО предварительно собирает и вырабатывает решение в составе 26 государств, а потом приходит на Совет Россия-НАТО и российской делегации объявляет о уже принятом решении. Так работать не получится. Мы работает в национальном качестве – это означает, что все проблемы, которые обсуждаются в Совете Россия-НАТО, принимаются сообща, без блокового подхода, без предварительного согласования среди союзников по альянсу.

Ну и последнее, что я хотел бы добавить к этим принципам. Стало очевидным, вот сейчас, за эти пять месяцев нашей горькой разлуки, которая наконец-то прекратилась, следующее. Постпреды, работающие в Совете Россия-НАТО, - это люди, а не страусы, и когда возникает какая-либо важная проблема, ее надо обсуждать, а не прятать свою голову в песок. Если возникает у кого-то желание заморозить работу Совета Россия-НАТО, воспрепятствовать обмену полезной и крайне необходимой информацией – то это, на самом деле, действия, которые должны быть осуждены всеми остальными. Совет Россия-НАТО не может быть подвержен попыткам моратория его деятельности даже в самых сложных, самых чрезвычайных обстоятельствах.

Ну и самое последнее, я хочу подвести итог. Я не могу найти других слов, кроме слов политкорректных: я действительно с оптимизмом смотрю в наше будущее, я считаю, что вчерашняя встреча создала реальную основу для конструктивного разговора между нами, что диалог: политический диалог, военное сотрудничество и сотрудничество в «третьем измерении» - будут восстанавливаться. Но все-таки ощущение личное состоит в том, что очень легко разбить горшок, но очень трудно найти клей и все осколки собрать, вновь склеить, а потому восстановление отношений между Россией и НАТО будет идти, конечно, непросто, но оно будет идти.

Ответы на вопросы журналистов.

1. Что касается вступления Грузии и Украины в НАТО. Хотя я не могу раскрывать вам содержание вчерашней дискуссии, но могу сказать вам определенно: мы этого не обсуждали, поскольку это неактуально, и, думаю, будет неактуально еще лет 25. Что касается вопроса, связанного с событиями августа прошлого года, то я сам настаивал на том, чтобы мы его, наконец, обсудили. Нельзя делать вид, что ничего не произошло в наших отношениях. И та дискуссия, которая должна была состояться еще 9 августа, на следующий день после вторжения Саакашвили в Южную Осетию, ее нужно будет провести.

Именно поэтому не скрою, что я настаиваю на том, чтобы на одном из наших ближайших заседаний с участием высокопоставленных представителей российского Генерального штаба мы попытались неконфликтно, но объективно посмотреть на то, что произошло в Грузии и на то, что сейчас там происходит. Цель нашего обсуждения должна быть только одна – невозобновление военных действий, решение всех существующих проблем сугубо политическим путем. Поэтому мы не уходим от этого разговора, но мы настаиваем на нем.

Что касается вопросов транзита, то все необходимые процедуры, связанные с возможностью транзита гражданских грузов в поддержку МССБ в Афганистане – все эти вопросы рассмотрены в России положительно. Мы готовы хоть завтра предметно обсуждать запуск этого транзита. Проблема в другом – наши коллеги в руководстве Международного секретариата НАТО до сих пор не согласовали важные детали с другими транзитными странами.

2. Начну с вопроса об ошибках предыдущих администраций США. Гуантанумо, например, - это мощнейший удар по репутации США, это вызов всей международной правовой системе. То, что президент Обама закрывает базу в Гуантанумо, я считаю, это, безусловно, необходимо и вызовет одобрение во всех цивилизованных странах.

Вторая тема – Ирак. Война в Ираке была развязана Соединенными Штатами без какого бы то ни было серьезного объективного предлога. Оружия массового уничтожения, которым, якобы, располагал Садам Хусейн, так и не нашли. Слова извинения Буша относительно того, что, мол, виноват, ввел войска без предлога, не принимаются. Поэтому мы приветствует намерения новой администрации сворачивать свое военное оккупационное присутствие в Ираке и сосредотачивать свои силы для борьбы с реальными угрозами, к какой мы относим талибанизацию Афганистана, Пакистана и всего этого региона.

Ну и третья тема, самая близкая нашим национальным интересам, тема размещения позиционного района стратегической противоракетной обороны США в странах Восточной Европы. Понимаете, создавать эту систему противоракетной обороны – то же самое, что согреваться холодными брюссельскими ночами с помощью разжигания камина чемоданами американских стодолларовых бумажек. В принципе, это проделки американского военно-промышленного комплекса. Это единственная заинтересованная сторона в реализации данного проекта. С точки зрения укрепления реальной безопасности европейских стран и даже территории самих США, эффективность данной системы равна нулю. Более того, проверить, протестировать эту систему можно только единожды – в момент массированного термоядерного удара по Западу. Будем надеяться, что это останется только в страшных футуристических фильмах Голливуда, в реальной жизни этого не произойдет. Поэтому данная система лжива по целям своего создания, она крайне затратна, это невозможно в период финансового кризиса, в-третьих, она конфронтационна и провокационна с точки зрения европейской и международной безопасности, и в-четвертых, она вообще никому не нужна. И поэтому, если новый президент Соединенных Штатов посмотрит свежим взглядом на эту проблему, то он, безусловно, отодвинет эти планы в плюс- бесконечность.

Что касается первого вопроса о судьбе Договора о европейской безопасности и его обсуждения в НАТО, хочу сказать так: данную инициативу, а это даже не инициатива, а новая философия в международных отношениях в Европе, необходимо обсуждать везде, во всех международных организациях, во всех столицах стран евроатлантического пространства. И я особо хотел бы отметить успех этой инициативы. Он состоит в том, что сегодня никто не может игнорировать, что такого рода инициатива имеет место, что она направлена на укрепление европейской безопасности, и если есть откуда-то сопротивление отказаться от этой инициативы, то это связано, прежде всего, с бюрократией международных организаций, которые просто опасаются, что в случае реализации этой новой философии, они просто потеряют свои рабочие места. Просто тем организациям, в которых они работают, не нужно будет иметь столько бюрократов. Но мы сейчас должны думать о народах, а не о бюрократах, поэтому с этой точки зрения инициатива о перезагрузке европейской безопасности имеет крайне важное значение, и слова о необходимости обсуждения этого вопроса звучали и вчера на нашем заседании.

И последнее. Маркс, которого я не очень люблю, тем не менее, сказал удачную фразу: идея становится материальной силой, когда она овладевает массами. Так вот, идея Договора о европейской безопасности овладевает европейскими массами и становится материальной силой.

3. Я могу подтвердить, что такая встреча состоится в первый день работы Мюнхенской конференции по проблемам безопасности. В этой встрече примут участие со стороны альянса – генеральный секретарь НАТО господин Яап де Хооп Схеффер, со стороны России – вице-премьер Правительства Российской Федерации, бывший министр обороны Сергей Борисович Иванов.

4. Вы знаете, у нас есть такая поговорка: засунь ему палец в рот, он тебе руку по локоть откусит. Поэтому, давайте, не будем забегать так далеко вперед. Первое и самое принципиальное убеждение, которое существует в российском общественном мнении, состоит в следующем: мы в Афганистане были, нам там не понравилось, лезть туда, где нам не понравилось, было бы абсолютной глупостью. Мы не будем участвовать в тех проектах, которые могут нас даже косвенно затянуть в непосредственно военное противостояние в Афганистане. Помогать контингенту НАТО в Афганистане, который действует согласно мандату Совета Безопасности ООН, мы будем, безусловно, но эта помощь будет ограничена исключительно гражданскими инициативами. По крайней мере, эта установка существует на сегодняшний день в России.

5. Любые действия должны иметь цель и ограничения, связанные с этой целью. Если Россия согласна с тем, что пиратство представляет реальную угрозу свободе мореходства, то Россия будет принимать участие в совместных действиях с другими странами по ликвидации этой угрозы. Однако нам не нравится, когда под видом борьбы с пиратством на самом деле наращивается военное присутствие в Индийском океане и в акватории африканского рога. Все военные корабли, все военные акции, которые будут проходить против пиратства, должны носить исключительно печать мандата Совета Безопасности ООН. Вот в рамках данного мандата вполне вероятно, что Россия могла бы интенсифицировать свое участие в этих операциях, войти в более глубокую координацию с другими странами, возможно, организациями, и, не скрою, мы готовы обсуждать этот вопрос на наших встречах с коллегами по НАТО.

6. Вы знаете, как переводится слово «кризис» с греческого? Суд. Поэтому мы пережили, на самом деле, судебный процесс, где судили и НАТО, и Россию. Судили за то, что до сих пор дискуссии, которые проходили в рамках Совета Россия-НАТО, носили сугубо схоластический и крайне поверхностный, не очень профессиональный характер. Больше этого не будет, именно потому, то сотрудничество в политической сфере не носило глубоко характера в отношениях между Россией и НАТО, это и позволило скептикам сотрудничества с Россией фактически заморозить деятельность всего Совета. Поэтому я считаю, что нужно сосредоточиться на нескольких темах, которые вызывают действительно ажиотажный интерес в общественном мнении наших стран, выделить эти темы в качестве сугубо компетенции Совета Россия-НАТО и вести по ним профессиональный диалог с участием экспертов из наших столиц.