Из стенограммы выступления и ответов Министра иностранных дел России С.В.Лаврова на вопросы СМИ на пресс-конференции, посвященной внешнеполитическим итогам 2009 года, Москва, 22 января 2010 года

 

 

Сегодня мы переживаем без преувеличения один из переломных этапов развития современной истории. На наших глазах завершается 20-летний переходный период в мировых делах, складывается новая система координат, формируется основа полицентричной системы международных отношений, на всех уровнях утверждается многополярная реальность. Наверное, ярчайшим проявлением этого стало формирование в прошлом году «Группы двадцати».

 

Резкое ускорение происходящим переменам придал нынешний финансово-экономический кризис. Он весьма наглядно показал несостоятельность всей послевоенной глобальной финансово-экономической системы, ее неадекватность современным реалиям. Понимание необходимости изменений ощущается повсюду. Свидетельством этого стала смена администрации в Соединенных Штатах Америки.

 

Разворот администрации Б.Обамы в сторону многосторонней дипломатии, более активного участия в коллективных усилиях по вопросу решения различных глобальных проблем создал благоприятные условия для налаживания сотрудничества России с Соединенными Штатами на прагматичной равноправной основе. Полагаем, что заключение, надеюсь скорое, на основе равноправия и паритетности обязательств сторон, нового Договора о СНВ будет способствовать серьезным переменам к лучшему во всей разоруженческой сфере, да и в целом в отношении ситуации со стратегической стабильностью в мире.

 

В целом, международные события прошлого года в своей совокупности – будь то экономика, финансы, проблематика изменения климата и многое другое, способствовали формированию объединительной повестки дня для всего мирового сообщества. Мы видим усиление осознания того, что действовать нужно сообща, в интересах решения общих задач. Таких задач немало – это и проблематика нераспространения оружия массового уничтожения, и борьба с международным терроризмом, организованной преступностью, наркотрафиком, пиратством, неблагоприятными природными явлениями, в конце концов, теми катастрофами, которые происходят все чаще и чаще. Одну из них мы наблюдаем в контексте трагедии на Гаити.

 

В минувшем году Россия выступила с рядом конкретных инициатив, которые были призваны закрепить наметившиеся позитивные тенденции в мировых делах.

 

Мы смогли дать старт серьезному мыслительному процессу вокруг выдвинутой Президентом Д.А.Медведевым инициативы заключения Договора о европейской безопасности. Смысл наших предложений очень прост – привести к общему знаменателю всю «лоскутную» архитектуру европейской безопасности. Причем сделать это не на уровне военных потенциалов и баланса сил, а на уровне институтов международного права, путем перевода в разряд юридических всего свода политических обязательств, которые были приняты государствами Евро-Атлантики за последние 20 лет.

 

В числе наших приоритетов были и остаются задачи укрепления взаимопривилегированных отношений с нашими партнерами на пространстве СНГ, в том числе с учетом того, что в этом году Россия будет председателем Содружества, углубления стратегического партнерства с Евросоюзом, развития многопланового сотрудничества с Китаем и нашими другими партнерами по БРИК, достижения практических результатов в работе Российско-Американской президентской комиссии и многое другое.

 

Все усилия нашей дипломатии будут сконцентрированы на реализации главной цели внешней политики России, а именно создании благоприятных условий для развития нашего государства. При этом стержнем всей работы МИД России будет поставленная Президентом задача – теснейшим образом увязать всю внешнеполитическую деятельность с потребностями всесторонней модернизации страны и перевода экономики на инновационные рельсы.

 

Наступивший год будет непростым в международных делах. Происходящие в глобальной политике процессы характеризуются противоречивостью, взаимопересечением тенденций. К сожалению, конфликтогенность никуда не исчезает. Продолжаются боевые действия в Афганистане, лихорадит Ближний Восток, сохраняется напряженность вокруг иранской ядерной программы, на Корейском полуострове. Далеко не все предрешено в Ираке. Уже упомянутые природные катаклизмы также требуют того, чтобы мы, наконец, объединились и смогли создать подлинно глобальную сеть предупреждения подобного рода катастроф. Несколько лет назад после разрушительного цунами в Юго-Восточной Азии, российская сторона уже вносила соответствующие предложения на этот счет. Их начали обсуждать, но затем наступило самоуспокоение. Думаю, что трагедия Гаити не оставляет места для благодушия.

 

Так что задач немало. Мы намерены работать творчески и инициативно, готовы развивать конструктивное взаимодействие со всеми, кто проявляет к этому взаимное стремление. Разумеется, на принципах равноправия, взаимного уважения и взаимной выгоды.

 

<...>

 

 

Вопрос: Оценивая и подводя дипломатические итоги 2009 года, насколько эффективной, с Вашей точки зрения, оказалось изменение Концепции внешней политики Российской Федерации?

 

На какой стадии сейчас находится идея о совместном использовании c США Габалинской РЛС?

 

С.В.Лавров: Если говорить о Концепции внешней политики, то ее последняя редакция, одобренная Президентом Д.А.Медведевым летом 2008 года, содержала оценки мировой ситуации, анализ тех процессов, которые происходят и в мире, и в каждом из его основных регионов. События последнего года дают нам основание говорить, что наши оценки были адекватны происходящим в мире переменам. Они позволили не только предвидеть углубление основной тенденции – тенденции к укреплению многополярности, но и разработать такую нашу линию, которая соответствовала бы происходящим изменениям.

 

В целом, если говорить кратко, утверждение многополярности, формирование полицентричной мировой системы – это доминирующая тенденция в современных международных отношениях. Ее сила в том, что она не придумана кем-то искусственно, а является отражением естественных процессов, происходящих в различных регионах мира.

 

Не все, конечно, что происходило в мире, было однозначно. Однако, в своей совокупности, минувший год укрепил возможности для более активной работы по созданию необходимых условий для стабильного социально-экономического развития, для решения наших внутренних задач. Мы будем использовать эти условия для выполнения поручения Президента о более активной увязке всей нашей внешнеполитической деятельности с задачей перевода экономики на инновационные рельсы.

 

Это включает в себя и безопасные условия с точки зрения военно-политической обстановки, и стабильность вокруг наших границ, и урегулирование различных конфликтных и кризисных ситуаций, которые могут на эту стабильность влиять. Следует также создать более эффективные рычаги защиты законных прав нашего бизнеса на мировых рынках. К задачам модернизации, безусловно, относится и гуманитарное измерение внешней политики. Гуманитарная составляющая занимает все большее и большее место в нашей внешней политике.

 

Что касается Габалинской РЛС, то после того, как администрация Б.Обамы пересмотрела план размещения третьего позиционного района и разработала новую линию в том, что касается противоракетной обороны, создались возможности для возвращения к нашей изначальной идее, предполагающей коллективную работу по анализу ракетных угроз. Выделю именно этот аспект. Речь не идет о совместной работе по отражению какой-то несуществующей угрозы. Ведь третий позиционный район был замыслен именно в плане противодействия чему-то, что было предрешено прежней американской администрацией на основе собственного анализа. В данном случае я имею в виду совместную работу по оценке того, где и какие существуют риски ракетного распространения, риски, которые необходимо нейтрализовать. Наше предложение заключалось в том, чтобы, начав эту работу с Соединенными Штатами, мы подключили бы к ней также европейские и другие заинтересованные государства. Президенты Д.А.Медведев и Б.Обама договорились о том, чтобы провести работу по такому совместному анализу ракетных рисков.

 

Одна из рабочих групп Президентской комиссии, которая была создана решением президентов в июле прошлого года, а именно рабочая группа по международной безопасности, планирует начать подобный анализ. Исходим из того, что первым шагом будет совместное определение, откуда и из каких конкретных районов могут исходить подобные риски и угрозы. А уже затем, на последующих этапах мы совместно, надеюсь с подключением других государств, будем думать о том, какие военно-технические средства существуют для того, чтобы внимательнее следить за этими угрозами и при необходимости парировать их политико-дипломатическими, экономическими и иными методами. Так что, уже на последующих этапах можно будет обсуждать вопрос о том, какие средства радиолокационного слежения следует использовать и в каких регионах.

 

<...>

 

Вопрос: На этой неделе стало известно, что американский ракетный комплекс «Пэтриот» в Польше будет размещен не под Варшавой, как планировалось ранее, а в непосредственной близости к российской границе. Вы не могли бы рассказать, какова реакция России на это?

 

С.В.Лавров: Это предмет двусторонних отношений между Соединенными Штатами и Польшей. Тема эта не новая, она давно обсуждается. Обсуждалась, в частности, с администрацией Дж.Буша в контексте планов создания третьего позиционного района. Обсуждалась она и после того, как эти планы были скорректированы администрацией Б.Обамы. Это, судя по всему, батареи ПВО «Пэтриот». Повторю, это вопрос двустороннего военного сотрудничества двух союзников по Североатлантическому альянсу. Мы заинтересованы в том, чтобы развивать отношения и с Польшей, и с НАТО на основе доверия, на основе взаимного учета интересов. Наверное, есть какие-то причины, по которым эти батареи будут развернуты там, где они развернуты. Я, кстати, не имею полной информации, но, если она верна, то возникает вопрос, почему нужно обязательно делать что-то, чтобы создать впечатление, будто Польша укрепляется против России. Это мне непонятно. В остальном повторю, мы рассчитываем получить разъяснения и затем будем анализировать эту ситуацию.

 

<...>

 

Вопрос: У меня два вопроса. Первый: Ваша инициатива по поводу новой европейской безопасности. Как я понимаю, Вы хотите заключить новый договор на этот счет. Мне кажется, что НАТО очень неохотно относится к этим вопросам. Что Вы конкретно хотите достигнуть этой инициативой?

 

Второй вопрос. Какой мы будем видеть Россию в будущем в контексте отношений с НАТО? Будем ли мы видеть Россию членом НАТО?

 

С.В.Лавров: Ответ на вопрос о том, что мы хотим в отношении нашего предложения о Договоре по евробезопасности, очень простой. Проект Договора размещен на сайте Президента, на сайте МИДа. Он предельно ясен. В начале и середине 90-х годов в рамках ОБСЕ, в рамках Совета Россия – НАТО было принято очень много политических деклараций. Они гласили, что мы теперь друзья, что безопасность у нас общая, и она неделима. Что никто из нас не будет укреплять свою безопасность за счет безопасности других. Это были политические заявления, подписанные президентами, главами правительств всех, подчеркну, без исключения государств Евро-Атлантического региона. По тем или иным причинам получается, что в политическом разрезе эти заявления не реализуются на практике, и в Европе возникают проблемы в военно-политической сфере. Это создает ощущение дискомфорта тем или иным участникам этих политических заявлений. По крайней мере, Россия в контактах с нашими партнерами не раз приводила конкретные примеры, почему мы считаем, что эти политические декларации не выполняются. Мы предложили очень простую вещь в проекте нашего договора: те же самые слова, которые были произнесены и под которыми подписались президенты 10 – 15 лет назад, превратить в юридически обязывающий язык договора. Вот и все. Если хотите, мы просто хотим понять, были ли искренни наши партнеры, когда в 90-е годы торжественно заявляли, что никто не будет укреплять свою безопасность за счет безопасности других. Это проверка, если хотите.

 

Что касается нашего отношения к НАТО, мы хотим только одного, чтобы эти отношения были такими, как договаривались в 1997 году, когда был подписан основополагающий акт Россия – НАТО. А именно, равноправными и основанными на принципах неделимости безопасности, чтобы, как тогда договорились, никто не укреплял свою безопасность за счет безопасности других. Если наши натовские партнеры настороженно относятся к идее договора, который мы предлагаем, то это означает только одно: ведь внутри НАТО существуют юридические обязательства, которые гарантируют, что для членов НАТО безопасность неделима, и если они считают, что эта привилегия должна распространяться только на членов Североатлантического альянса, значит, все заверения и заявления о том, что в Европе больше нет и не будет разделительных линий, были неискренними. Наш договор как раз направлен на то, о чем говорили наши западные партнеры в 90-е годы, то есть материализовать наши отношения в прочные международно-правовые рамки. Это тест на искренность, если хотите.

 

<...>

 

 

Вопрос: Вопрос по поводу возобновления СНВ. Чем готов и чем может поступиться Вашингтон для скорейшего возобновления договора? На какие уступки готова пойти Москва без вреда национальным интересам России?

 

С.В.Лавров: Вы уже ответили на мой, вернее, на свой собственный вопрос. Здесь самый главный критерий – это национальные интересы и безопасность. Мы руководствуемся этим критерием, и, я убежден, что этим же критерием руководствуются Соединенные Штаты. А поступиться, наверное, нужно логикой старого договора. Старый договор заключался совершенно в иную эпоху. Он отражал иное соотношение стратегических потенциалов и заключался, кстати сказать, в ситуации, когда действовал Договор о противоракетной обороне, из которого впоследствии Соединенные Штаты вышли.

 

Новый договор заключается в эпоху, когда между нашими странами резко укрепилось доверие, когда можно вести дела друг с другом исключительно на основе равноправия и учета интересов друг друга, на основе строгого паритета во всем. Конечно же, нужно учитывать, что мы ведем переговоры в условиях, когда никаких договорных ограничений на противоракетную оборону не существует. Вот, собственно, те базовые параметры, понимание которых уже позволило нам с американскими коллегами продвинуться по большинству обсуждаемых вопросов. Остающиеся вопросы, надеюсь, будут достаточно оперативно решены, когда возобновятся переговоры, а они возобновятся в самом начале февраля. Тем временем, буквально в эти дни в Москве мы проводим консультации на уровне начальников генеральных штабов, которые позволят определить уточненные указания обеим делегациям, чтобы им было легче зафиксировать компромиссные развязки.

 

Вопрос: Сегодня в Нью-Йорке будут обсуждать ситуацию в Косово. Генеральный секретарь ООН Пан Ги Мун высказался за остановку переговоров по статусу региона. Он это предложил и Белграду, и Приштине, что достаточно хитро и для Сербии практически нереально. Можете ли Вы это прокомментировать?

 

Второй вопрос – на днях уходящий президент Хорватии С.Месич вызвал настоящую политическую бурю на Балканах. Он высказался за то, что если в Республике Сербской в Боснии и Герцеговине будет референдум сербов о выходе из состава этого государства, то, будучи президентом Хорватии, он отправил бы туда хорватские войска. Можно это прокомментировать?

 

С.В.Лавров: Что касается второго вопроса, то мы последовательно и твердо выступаем за то, чтобы все стороны уважали дух и букву Дейтонских соглашений. Это исключает какие-либо призывы к применению силовых методов для подрыва этих соглашений. Что касается косовской проблематики и предстоящей дискуссии в Совете Безопасности, нас беспокоит то, как здесь развивается ситуация. Нас беспокоит то, что косовские албанцы, Приштина пытаются всеми возможными способами осложнить деятельность Миссии ООН в Косово, работающей там на основе единственного международного мандата – резолюции 1244 Совета Безопасности. Других международных решений по Косово не существует. Мы всячески призываем тех, кто имеет влияние на Приштину, не допустить подобных попыток.

 

Сейчас не решаются многие вопросы по правам сербов в Косово. Миссия, которую там развернул с согласия Приштины и при согласии Белграда Евросоюз, – миссия по верховенству закона – пытается действовать, все больше и больше игнорируя Миссию ООН в Косово. Мы считаем, это противоречит резолюции 1244, которую Евросоюз обязался выполнять. Здесь много проблем, и эти проблемы будут подробнейшим образом обсуждены в ходе предстоящего заседания Совета Безопасности.

 

Исхожу из того, что Генеральный секретарь ООН, как высшее должностное лицо Организации, прежде всего должен руководствоваться решениями Совета Безопасности, а базовым решением по Косово является резолюция 1244. Убежден, что при наличии доброй воли возобновление переговоров между Белградом и Приштиной возможно. Главное, чтобы те, кто покровительствует Приштине, не запрещали ей это делать, а, наоборот, побуждали ее к нормальному диалогу с Белградом.

 

Вопрос: Вы знаете, что Сербия подала заявку на вступление в ЕС. В последнее время из Европы слышны голоса, что дорога в ЕС идет через НАТО. В Сербии также есть голоса, которые хотели бы войти в НАТО. Как Россия относится к этой возможности? Второе, недавно Черногория решила установить дипотношения с самопровозглашенной Республикой Косово, не дожидаясь решения Гаагского трибунала. Как к этому относится Россия?

 

С.В.Лавров: Насчет того, куда и через что ведет дорога. Хотелось бы, чтобы все дороги вели, прежде всего, к храму, а уже потом в какие-то светские структуры, тем более военно-политические. Мы не изменили нашего отношения к расширительным амбициям Североатлантического альянса. Я уже сегодня чуть раньше упоминал о том, какую проблему мы видим в наличии разных уровней безопасности в Европе – проблему разделительных линий, проблему нарушения обязательств о неделимости безопасности. Мы по-прежнему убеждены, что попытки механически передвигать границы Североатлантического альянса в нарушение обязательств о неделимости безопасности, или, скажем так, не предоставляя нечленам альянса юридических гарантий неделимости безопасности, лишь сеют недоверие, привносят излишнюю подозрительность. Они контрпродуктивны, неадекватны современным реалиям и тем отношениям, которые устанавливаются между политическими лидерами наших государств. Поэтому юридическая система, которую мы предлагаем создать, будет охватывать все государства без исключения, и тем самым не будет сохранять такую «лоскутную» архитектуру безопасности, которая создает лишь искушение выбирать между Западом и Востоком, к чему не так давно публично призывали некоторые европейские деятели. Что касается конкретно наших сербских друзей и их непростых взаимоотношений с НАТО, с учетом тех бомбардировок, которые произошли в 1999 году, то мы исходим из того, что решения принимает Сербия. Мы знаем, что в парламенте Сербии в свое время была официально закреплена позиция о соблюдении Сербией военного нейтралитета, который исключает ее присоединение к военным блокам. Насколько мы можем судить, общаясь с нашими сербскими партнерами, большинство населения страны такую точку зрения разделяет.

 

О решении Черногории и каких-либо других государств, которые в последнее время заявили о признании Косово. Я не могу их судить, они эти решения принимали сами. Мы считаем, что односторонне провозглашенная независимость Косово противоречит резолюции 1244 Совбеза ООН. Наша позиция хорошо известна, она защитима в юридическом плане. Те, кто пытаются утверждать обратное, действуют не на основе международного права, а исходя из политической целесообразности.

 

<...>

 

 

Вопрос: Как известно, НАТО сейчас выдвигает инициативу создать совместную с Россией противоракетную оборону. Д.А.Медведев считает, что Североатлантический альянс пытается душить Россию в объятиях. Как Вы считаете, в какой степени возможна реализация такой идеи, т.е. создания совместной противоракетной обороны с Россией?

 

С.В.Лавров: Когда мы ведем речь о взаимодействии с американской стороной, с нашими партнерами в рамках Совета Россия – НАТО по противоракетной тематике, мы говорим о необходимости начать с нуля, начать с совместного анализа того, откуда и какие существуют риски и угрозы ракетного распространения. Мы не готовы взять на веру то, что кто-то уже проанализировал и придумал, как с этими угрозами, которые в результате такого анализа были определены, бороться. Нас просто приглашают – давайте, у нас есть своя система, которую мы будем развивать, а вы нам помогите одним радаром, другим, третьим, еще какими-то мерами.

 

Это не тот подход, который мы готовы поддержать. Наши президенты Д.А.Медведев и Б.Обама договорились о совместном анализе рисков ракетного распространения. На заседании Совета Россия – НАТО в декабре прошлого года аналогичная договоренность была зафиксирована в программе работы Совета Россия – НАТО по совместному анализу рисков ракетного распространения. Мы к этой работе готовы. Какой будет итог этого совместного анализа, я не знаю.

 

Мы должны смотреть не только на те районы, которые являются отражением сегодняшней политической конъюнктуры, ну скажем, Иран. Мы должны посмотреть в комплексе на всю ситуацию с рисками ракетного распространения. В конце концов, мы являемся участниками режима контроля за ракетными технологиями и в таковом качестве обязаны проводить соответствующие оценки. Поэтому именно об этом идет речь – только о совместной, равноправной, причем равноправной с самой первой стадии, работе. Ни о чем другом. Я хотел бы добавить, что противоракетная тематика актуальна не только для Европы, она актуальна и для Дальнего Востока. Мы знаем о соответствующих планах, которые реализуются в том числе Соединенными Штатами в сотрудничестве с Японией по созданию там противоракетной обороны. Мы за этими планами следим. Хотим понять, какие они будут иметь последствия для стратегической стабильности в этой важнейшей части земного шара. Так что, повторю еще раз, если партнеры готовы совместно думать о том, как преодолевать те угрозы, те риски, которые мы совместно определим, мы к этому готовы. Но если кто-то уже все для себя решил, а нас просит лишь помочь технически или материально, то это не тот подход.

 

<...>

Источник: МИД РФ